-Перед началом нашего разговора я бы хотел поинтересоваться у присутствующих, не переменил ли кто своего решения насчет нашей авантюры? -спросил Евгений и, получив в ответ немое молчание, продолжил:
            - Для начала я бы предложил вам, совместными усилиями составить план наших дальнейших действий. Думаю, что первым делом, мы должны проработать четкий перечень требований к царю. Предложения принимаются! -Закончил Онегин и, сделав глоток вина, окинул присутствующих медленным взглядом.
            В глазах их читались тяжелые думы и нотки сомнения, но в итоге первым молчание нарушил снова Чацкий:
            -Раз уж пути назад у нас нет, то предлагаю вам окончательную отмену крепостного права и упразднение самодержавия.
            - Отлично! У кого какие еще идеи?
            -Предлагаю уравнение всех граждан российских в правах их и введения суда присяжных! -воодушевленно сказал Разуменский.
            - Я предлагаю свободу слова, печати и исповеди, а также отказ от наказания в случае выражения этой свободы. -дополнил Онегин. - У кого еще какие предложения?
            -Амнистия декабристам. -слегка неуверенно проговорил Григорий Печорин.
            - Соглашусь с вашим предложением. -с улыбкой на лице ответил ему Онегин, показывая всем своим видом, что он всецело разделяет его идею, и обратившись к остальным спросил: -А как вы смотрите на отмену подушной подати?
            Услышав согласные с ним возгласы, он сделал еще один глоток вина.
            - А что насчет участия в войне? -поинтересовался Печорин и его вопрос застыл в воздухе. У всех присутствующих возник тяжелый, задумчивый взгляд.
            -Ну, -задумчиво протянул Чацкий. -Думаю стоит временно прекратить идущие там сражения до более благоприятных времен, а там уж и решим вопрос о продолжении или ее прекращении.
            Все присутствующие согласно закивали, но в лицах начинающих революционеров было видно понимание того, что этот вопрос еще может всплыть в дальнейшем.
            - Думаю не мало важным будет и обсуждение налаживания дружественных связей с другими странами для развития промышленности и получение их в качестве союзников. -Изрек граф Винтерколд и, получив в адрес своей идеи одобряющие кивки, продолжил: -И остался самый главный вопрос: Что будет с царем и кто будет наследником? 
            И вновь в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабо слышимым тиканьем часов, в одной из соседних комнат, да звуком вина, наливаемого Евгением в свой опустевший бокал.
            -Наверное стоит выбрать в императоры кого-нибудь из достойнейших лиц нашего поколения. -предложил Печорин.
            -Позвольте с вами не согласиться сударь! -заговорил Чацкий. - Царствовать должно лицо, имеющее уже опыт в правлении и распоряжении судьбами народа.
            -Но ведь ничто не мешает выбрать правителя из числа дворцовых личностей, например, ту же Александру Федоровну? -сказал Винтерколд.
            -Господа! -громко воззвал Евгений Онегин. -Все ваши предложения в этом вопросе достойны и хороши, так почему бы их не объединить? Пусть правит достойный человек, которого будут поддерживать и интеллигенция, и простой люд, будут уважать военные люди и доверять лица при царском дворе. Но вместе с тем, предлагаю ввести особое Собрание, где будут лучшие представители всех групп нашей страны и царская особа, дабы вместе они решали вопросы важности государственной и дабы все были поняты и услышаны!
            Изложенная хозяином дома идея понравилась присутствующим, хоть и в реализацию этой идеи им верилось пока слабо.
            После небольшого перерыва на трапезу и проработку некоторых нюансов ранее перечисленных идей дискуссии возобновились.
            -Теперь предлагаю разработать нам план дальнейших наших действий и ходов. - сказал Григорий Печорин.
            -Думаю у меня есть ряд предложений на этот счет. -Проговорил граф Винтерколд и достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист. -Я бы для начала начал более подробный сбор информации о царе и его приближенных, дабы лучше понимать, с кем мы имеем честь противостоять.
            -Решение, на мой взгляд, здравое. Может попробуем наладить контакт с кем-нибудь из фрейлин Николая? -Спросил Разуменский.
            -Я полагаю, что пока нам стоит оставить идею со шпионом на будущее, когда в этом будет большая нужда. -Делая глоток из бокала сказал Евгений. -Сейчас нам стоит подумать с вами над привлечением народных масс и военных на нашу сторону. Есть идеи?
            -Ну, наверное, можно было бы установить сотрудничество с каким-нибудь печатным издательством и публиковать в их газетах свои идеи и мысли. - Немного сомневаясь сказал Александр Чацкий.
            -Я тоже рассматривал данный вопрос, но для его воплощения нам недостает денежных средств. -Кивнул Онегин.
            -Если мы с вами, господин граф, объединим наши капиталы, то, возможно, нужная сумма и объявиться. -Предложил граф Винтерколд, протягивая руку к очередной закуске, попутно сверяясь со своим листом бумаги.
            -Ну вот и вопрос спонсоров мы и решили. - Улыбнулся Онегин и тоже взял со стола бутерброд.
            -Возвращаясь к теме народных масс. -Промолвил Сергей Разуменский. -Я бы предложил бы провести нечто, на подобии выступления или представления для крестьян и помещиков, дабы более понятно донести до их умов наши идеи. Напишем простенький сценарий представления, найдем место, актеров и ведущего.
            -Мысль вполне здравая мой друг. -Согласился Григорий. -Кто же займется этим?
            -Думаю, что и эту мысль нам стоит пока не трогать, до поры, до времени. -Возразил Александр Чацкий.
            Путем продолжительных дискуссий и споров выбор пал на публикацию в «Отечественных записках», ибо это была одна из немногих питерских газет, которая и пользовалась спросом и печатала разного рода литературные статьи, да заметки, что вполне устраивало участников собрания. Помимо этого, были также рассмотрены вопросы по увеличению количества участников нового декабристского движения, привлечение на свою сторону других тайных обществ (по крайней мере из тех, что еще остались), и малоимущих граждан путем помощи им, но лишь последнее было встречено одобрением со стороны участников.
            …-Господа, присутствующие здесь и дама, у меня возник один интересный вопрос. -Вдруг заговорил Григорий Печорин. - Вот мы тут все с вами собрались, обсуждаем важные политические вопросы, собираемся устроить переворот, но при всем этом мы толком ничего друг о друге не знаем. Как же так? -После этих слов он обвел всех присутствующих своим тяжелым, томным взглядом.
            -Вынужден согласиться с вами сударь. -Вдохнул Разуменский, закрыв глаза и медленно покачав головой, после чего обратился к Винтерколду. -Вот ответьте, кто Вы и какой Вам резон участвовать во всем этом, господин граф?
            После озвученного Сергеем вопроса, ответ на который желали получить многие из седевших вокруг стола, граф некоторое время сидел, глубоко задумавшись и, как подметил Онегин, радость, горевшая до этого в его глазах, затмилась и угасла под чувством и думами, явно тяготившими его. Но через минуту граф поднял голову, и пелена спала с его очей.
            -Если вам так важно знать мою историю, то я вам ее поведаю. Когда-то очень давно я был обычным марсельским моряком, но однажды одни злые люди обвинили меня и посадили, забрав прямо с алтаря, на долгих пять лет в тюрьму. Совершив побег, я мстил своим обидчикам многие годы, загубил множество невиновных. -На этом моменте его голос слегка дрогнул, а пламя, вспыхнувшее в его глазах при упоминании мести, ослабло. - Я многое потерял, многое обрел, кого-то осчастливил, а кого-то обрек на страшный суд. Но я устал тогда от мести. - В этот момент в его угасших глазах вновь загорелся огонек радости, а на лице возникла тонкая улыбка. -Я распрощался со старой жизнью, все бросил и, как бы романтично это не звучало, уплыл в закат.
            Я вновь отправился странствовать по миру много лет, многое узнал и повидал, но единственными моими спутниками были Гайде, да моя неспокойная совесть. Около года назад я и моя Гайде посетили и эту необычную страну. Волею случая, в тот злополучный вечер, мы оказались в одном из ваших местных театров. Все шло прекрасно! Прекрасно, до тех пор, пока не появился он.
            Он- не человек, а палка, со змеиным взглядом. Нигде, наверное, не встретишь более лица, что так беспощадно и жестоко обличало его характер. Его лик выражал волю железную, но мысль слабоватую. В его холодном взоре гадюки была жестокость, нежели чувственность. То был ваш царь-Николай.
            Увидев мою жену, он, хоть и будучи женатым, без всякого угрызения совести и соблюдения рамок приличия, подошел к ней, махнув рукой своему дежурному адъютанту. - При этих словах в его глазах уже вовсю полыхал огонь праведной злобы и мести, а рука его, сжимавшая бокал все сильнее, уже пустила по его поверхности маленькие трещины. - Подойдя к нам его человек объявил, что данная прекрасная особа привлекла внимание царя и ей выпадает великая честь стать его временной спутницей!
            Видели бы вы тогда лицо Гайде! На ней его не было! Она сидела рядом со мной совершенно бледная, держала меня своей тонкой дрожащей ручкой, и мы оба не знали, что нам делать. А этот усатый фазан протянул к ней свою руку и предложил ей прогуляться с ним. Рассвирепев от подобной наглости, я вскочил со стула и собирался выхватить шпагу, как вдруг один из его слуг ударил меня прикладом в живот, и я упал обратно на стул. Он подошел и собирался нанести второй удар, но Гайде, рыдая бросилась в ноги царю, и плача просила его не бить меня, согласившись с его условиями.
            Уходя, этот самый адъютант бросил мне в ноги кошель с деньгами. Деньги за нее! Я навсегда запомнил тогда ее прекрасное лицо, изуродованное бледностью и слезами. Когда я попробовал встать, я огляделся: все присутствующие делали вид, что ничего не произошло здесь и сейчас, даже выступление продолжилось с того же момента, как они ушли. Но я увидел их глаза и лица. Кто-то смотрел сочувствующе, а кому-то было все равно. Уходя, я увидал, что аж несколько рук потянулись к тому кошельку, что я и не посмел бы взять, но его дальнейшая судьба меня не заботила. Выбегая из театра, я увидел лишь уезжающий вдаль экипаж…
            На этом моменте его голос вновь дрогнул, а по щеке пробежала слеза. От бокала в его руки давно остались лишь осколки, зажатые меж пальцев белой перчатки. Но не прошло и минуты, как он смог взять себя в руки и более холодным и спокойным тоном продолжил:
            - В течении нескольких месяцев я пытался спасти ее, но тщетно. Спустя четыре месяца после ее похищения, я узнал, что ее выдают замуж за какого-то офицера при дворе, при живом то муже! Я узнал, что Николай и сам был уже много лет в браке, но после того, как после седьмых родов императрицы Александры Федоровны им запретили заниматься супружескими обязанностями. Он погряз в распутстве и обесчестил много и девушек, и женщин, но все равно любил только свою жену. Остальные же для него были не более, чем игрушки, к которым он был благосклонен, не более. А когда они ему надоедали, то он отдавал их своей жене, а та выдавала их за кого-нибудь из придворных женихов! Я даже слышал, что это было явлением массовым и что на этом многие мужья и отцы опороченных неплохо зарабатывали! Это же и произошло с моей Гайде! - Граф Винтерколд тяжело вдохнул и продолжил.
            - Через две недели после этой бесчестной помолвки эта свинья-офицер так нажрался, что по пьяне зарезал ее своей саблей! Для нашего счастья более не было продолжения! Единственное, что еще напоминает мне о ней- это наш малыш, который находится далеко, в безопасности отсюда. -В этот момент он поднял голову и в его глазах воспылал дьявольский голубой огонь, а голос стал звучать громче и устрашающе:
            -Хоть я и обещал себе, что оставлю месть в прошлом, но я собираюсь отомстить этому человеку за мою Гайде! Я отомщу за себя, за нее и за всех тех опороченных девушек и людей, которым он причинил горе! Именно для этого я собрал вас здесь вчера! У всех нас есть свои причины быть здесь и лишь вместе мы сможем свершить то, что желанно нам!