Санкт-Петербург 1845 год
6 мая 12:00
Подходя к дверям дома номер 7 Григорий Печорин старался скрыть свое хоть и легкое, но волнение. В конце концов не каждый день приходится участвовать в планировании свержения царя. Если раньше ему предложили бы участие в подобном деле, например, когда он был молод, то скорее всего он бы согласился не раздумывая. Но сейчас его терзают сомнения.
«А тот ли это путь, по которому мне стоит идти?»-думал он, стуча в двери этого проклятого дома. - «За 33 года своей жизни не причинил ли я достаточно зла окружающим? Не приносил ли я горе всем тем, кому довелось знать меня? Разве не решил я свернуть со столь кровавого пути? И есть ли для меня хоть какая-то выгода в этом деле?»
Тяжело вздохнув, он повернул голову и на пару секунд в луже у крыльца ему вновь померещилось Ее лицо. Собравшись с мыслями и придя в себя, Григорий прошел открытые служанкой двери, которые с тяжелым и громким скрежетом закрылись за его спиной говоря, что обратного пути более нет.
Войдя внутрь, Печорин отметил, что столь зловещее ранее место, в котором ему довелось прибывать вчера, претерпело хоть и не существенные, но приятно бросающиеся в глаза изменения. Больше не было того тяжелого мрака, обволакивавшего каждый дюйм, а на его место пришел слабый и приятный глазу голубой свет из расшторенных окон. Вместо чувства безысходности и полного запустения в доме ощущалось чувство спокойствия и таинственности.
Благодаря свету из окон он наконец смог осмотреть холл дома. Они стояли посреди средних размеров комнаты, в центре которой располагалась деревянная лестница из темного дерева, ведущая на балкон-проход второго этажа. Пол в комнате был деревянным, в цвет лестнице и нижней деревянной части стен. По бокам от входа располагались два коридорчика разной длины, вдоль стен которых были уже хорошо знакомые Печорину двери. В холле были серые обои, сливающиеся цветом с потолком, с которого свисала позолоченная люстра, с одной стороны которой была слегка заметна паутина. Вдоль всех стен висели картины и несколько портретов. В основном, на картинах были изображены пейзажи, исторические сцены или вымышленные сюжеты. В одной из таких картин Григорий признал копию знаменитой картины «Узница и узник». На ней была изображена тюремная камера, свет в которую проникал лишь через решетку на окне под потолком. Возле одной из стен сидит красивая молодая девушка в бардовом рваном платье-единственном, что говорило о былом высоком статусе узницы. У нее было прекрасное лицо и фигура. В углу за девушкой виден силуэт грязной тюремной кровати, у одной из ножек которой крыса пьет воду из лужи. У девушки были красивые длинные коричневые волосы, пряди которых падают на ее красивую пышную грудь, худой стан и прекрасные бедра, а на одной из ног туфля со сломанным каблуком. Девушка сидя опиралась на стену и плакала. И никакая грязь, ни слезы не убавляли ее красоты. В стене, к которой она прислонилась, было еще одно небольшое окошко, в котором было видно лицо молодого истощенного юноши. Судя по всему, это был ее возлюбленный, который находился при смерти и прощался со своей возлюбленной. Его лицо было покрыто многочисленными порезами и синяками, говорящих об ужасных пытках. В глазах обоих влюбленных читались любовь, грусть, усталость и горе. Три года назад эта картина произвела настоящий фурор и получила неоднозначные оценки.
Взглянув на это полотно, у Печорина возникло нехорошее чувство внутри, но быстро поспешил его прогнать и перевел взгляд на висящий по соседству портрет. На нем был изображен некий господин в сюртуке с тростью. Он был нарисован по уровень чуть ниже пояса, дабы хорошо была видна трость с золотой ручкой. На его груди висел орден Святой Анны. Лицо неизвестного мужчины украшала густая черная борода и усы. Сам же он был лыс. У него был суровый и грозный взгляд, в котором читалась не то уверенность, не то презрение к кому-то.
Пока он рассматривал картины служанка терпеливо ждала, подсознательно понимая направление мыслей этого человека. Когда Григорий закончил она проводила его в левый от входа коридор и довела его до второй двери.
Открыв ее, он оказался в небольшом по размерам помещении, в центре которого стоял стол с различными закусками и несколько кресел вокруг него. На стене напротив входа, меж двух стеллажей с книгами висела картина, название которой Печорин не знал. На ней был изображен некий высокий монах в желтом плаще, лицо которого было скрыто капюшоном. Вокруг него не было ничего, кроме тьмы, а из-под подола мантии монаха выходят черные щупальца, но Григорий решил не обращать на эту деталь внимания. С правой стороны от входа в комнату была еще одна запертая дверь, ведущая видимо в соседнюю комнату. У левой же стены стоял платяной шкаф и небольшой диван с зеленой обивкой. Обои в комнате, как и в холле, серого цвета, а пол также был деревянным. Источниками света в комнате служили небольшие лампы вдоль стен.
За столом в центре уже восседали все встреченные днем ранее лица и хозяин дома. Поприветствовав всех присутствующих, Григорий Печорин сел в последнее свободное кресло возле входа. Через пару минут в комнату вошла слепая служанка и налив всем гостям чай, а графам вино, она встала возле дверей, предварительно прикрыв их.
-Итак, поскольку все присутствующие собрались- начал свою речь граф Онегин- Давайте приступим…
