Санкт-Петербург 1845 год
5 мая 16:45

            Многие люди любят грозу весной, когда солнце скрывается за пепельно-серыми тучами. Любят, когда в небесах начинают грохотать первые играющие раскаты грома, когда поднимается холодный ветерок, на землю начинают капать первые капли дождя и в воздухе приятно запахло влагой. В такую погоду хочется сидеть в своем доме перед камином, укутавшись в теплый плед, и попивая чай читать интересную книгу.
            Но в этот раз первая гроза в начале мая была совершенно иной: пришедшие с севера грозовые тучи несли с собой лишь холод и тьму.
Тьма, пришедшая с севера, накрыла величественный город. Исчезли питерские каналы, исчез Эрмитаж, скрылись во мраке золотые купола Никольского морского собора, улицы, подворотни, пруды… Пропал Петербург, будто его и не было. Тучи накрыли мраком и холодом город, проливая из своих недр тяжелые капли дождя и периодически нарушая наступившую тишину громовыми раскатами, звучавшими подобно пушечным выстрелам, да вспышками молний.
            В такую погоду хочется поскорее прийти домой, закрыть все окна и двери, залезть под любимое одеяло, не раз спасавшее нас от ужаса, что таится в глубинах тьмы и нашего сознания, и надеяться, что страшная буря скоро закончится.
            И именно в такую прескверную погоду все те люди, что оказались в такую погоду на улице, спешили поскорее добраться до своих лачуг. Все, кроме одного человека, идущего по темным аллеям и переулкам ставшего в одночасье неприветливого и темного города. Он шел навстречу ледяному ветру, обжигающему лицо, развивая его белокурые волосы и черные усы, затрудняя его путь своими порывами. На нем было длинное черное кашемировое пальто с капюшоном (видно сделанное на заказ), под которым скрывался армейский мундир с эполетами. На нем был бардовый шарф, которым путник прикрыл лицо от непогоды и край которого развивался за спиной, темно серые брюки, да старые армейские сапоги, громко стучащие по брусчатке.
            Если бы какому-нибудь растяпе, по пути домой, не посчастливилось бы столкнуться с ним, то в его суровых глазах он бы прочитал раздражение, злобу и сильное недовольство, что непременно заставило бы несчастного ускорится еще сильнее.
            Шел же неизвестный в сторону Невской набережной (или же Невско-Рожденственской, как ее еще называли), пройдя через которую он хотел попасть на N-ую улицу, на которой стоял дом, в который его пригласили.
            Дом номер 7 много лет пользуется дурной славой. Говорят, что хозяин дома страшный затворник и в «людях» его видят только на баллах, да и то редко. Единственный человек, который хоть что-то знает о столь закрытой персоне - его единственная служанка. Но и про нее хватает слухов, ведь она слепая. Поговаривают, что хозяин дома когда-то давно совершил нечто, от чего предпочел закрыться от всех.
            И именно в этот дом, в столь ужасную погоду, был приглашен этот путник в красном шарфе, пальто и армейских сапогах...